Апрель 2004

КОНСТАНТИН АРБЕНИН О САМОМ РАЗНОМ
Лидер группы "Зимовье Зверей" отвечает на вопросы Марии Ильиной.

О ТВОРЧЕСТВЕ

- Константин, откуда такое странное название группы?
- Название совсем не странное, по-моему. Такое название носит одна русская сказка о том, как домашние животные пошли от зимы лета искать. Вот и мы тоже - от зимы идем к лету, не в календарном смысле, конечно, а в более широком, жизненном. Так что, наше творчество созвучно сюжету этой истории. А вообще-то такая трактовка названия появилась не сразу, сначала имя группе дали случайно, по наитию, лично мне просто понравилось сочетание двух букв "з" и сказочное настроение. И сначала название никому, кроме меня, его нашедшего, не приглянулось, а теперь вот прижилось до такой степени, что мы даже сделали по этой, так сказать, родной сказке спектакль "Звери ищут лето". Именной спектакль.
- Ассоциируете ли вы себя и других участников группы с какими-либо животным из сказки?
- Эта сказка не про животных, а про людей. То есть, про всех про нас. Поэтому сказка про зверей - это лишь повод поговорить о человеческих отношениях, переживаниях. В каждом из нас есть черты персонажей этой истории, я всех писал с себя - и Ослика, и Барана, и Волка, и Лису, и даже Человека-хозяина. Поэтому, если говорить об ассоциациях, то не стоит делить так прямолинейно: мол, Егор - это Гусь, Саша - медведь, а я - черепаха какая-нибудь. Нет. В каждом из нас есть черты всех этих зверей... Моя дочка недавно мне сказала: "Папа, я играю в зайчика. Ведь все люди играют в кого-то - одни в зайчиков, другие - в осликов..." По-моему, она абсолютно права.
- В сказке животные ищут лето. А с чем у Вас оно ассоциируется? Нашли ли Вы свое лето?
- Лето - он лето и есть, ассоциируется оно с теплом, солнцем, каникулами. А уже частности у каждого свои. А чтобы понять, нашли ли мы своё лето и с чем мы его ассоциируем, надо всё-таки послушать этот спектакль. Пересказывать это языком формулировок - дело неблагодарное.
- Почему во всех Ваших музыкальных спектаклях главными героями являются звери? Что Вы хотите этим сказать?
- У нас два музыкальных спектакля, оба сказочные. Первый был сделан лет пять тому назад, это "Свинопас" по мотивам Андерсена. Но героями его являются вовсе не свиньи, если вы помните сюжет. Поэтому, опять же могу повторить: в наших сказках мы говорим о человеческом. А что мы хотим сказать - так мы это уже сказали. Слушайте спектакли.
- Как бы Вы описали свой творческий процесс?
- Творческий процесс - явление настолько тонкое, я бы сказал, интимное, что описать его я не возьмусь. Не перестану повторять: надо просто слушать песни и читать книги - только они сами могут подать какой-то намёк на то, откуда они появились и как они созданы.
- Если бы Вас попросили описать собственную жизнь одной строчкой из Вашей песни, какую бы Вы выбрали?
- Одной такой строчки на всю жизнь, пожалуй, нет. Жизнь разнообразна, поэтому в разные периоды эпиграфы к ней были разные. Когда-то мне казалась самой обобщающей фраза "Бессонницы-реки и сны-города" из песни "Выпадая из окна", потом - "Между даром и уделом..." из "Свидетелей". А сейчас: "Мы звери - ищем лето, и мы найдем его" - вот строчка как раз из новой сказки, которая отражает моё настроение на сегодняшний день.
- Вы можете описать в нескольких словах ту сказочную вселенную, которую Вы конструируете в песнях?
- Я никакой вселенной не конструирую, вселенная у нас одна. Я просто живу, испытываю разнообразные эмоции, что-то чувствую, что-то осознаю и весь свой переживаемый опыт пытаюсь отразить в песнях, стихах, прозе. Не для того, чтобы кому-то что-то объяснить, кого-то научить чему-нибудь, а чтобы самому разобраться в себе, в элементарных вещах, ответить на свои же вопросы. Смысл творчества - примерить между собой вселенную внутри себя с внешней вселенной, а точнее, понять, что это отражения, что это одна вселенная. И когда ты это понимаешь, то твои песни, порожденные личными переживаниями, становятся интересны другим людям - слушателям, в данном случае. Они узнают в твоих песнях законы своей вселенной, удивляются, как же это автор песни переживает то же самое, что пережили они. А вселенная-то одна, законы одни - поэтому и переживания похожи. Так мне кажется.

О ПЕСНЯХ

- Каким образом Вы пишите песни?
- У меня такое впечатление давно уже сложилась, что все песни, авторами которых считаюсь я, на самом деле всегда существовали, просто никто, кроме меня, не удосужился их вспомнить. Я как бы вспоминаю эти песни - по строчке, по слову, по ноте. Тут всё дело в хорошей памяти. Так что, я ничего сам не выдумываю, я просто вспоминаю эти песни. Занимаюсь этим в основном на ходу, в движении - я потомственный пешеход, ходить очень люблю и именно в этом пешеходном состоянии занимаюсь вспоминанием стихов и песен. Или в общественном транспорте. Еще очень хорошо вспоминаются песни в ванной, за один присест в ванну можно вспомнить песню целиком, у меня много таких случаев бывало.
- Расскажите о своих любимых писателях.
- Самый любимый писатель один - это Чехов. А просто любимых писателей - очень много, и я открываю для себя всё новых и новых любимых писателей. Читаю я в основном классику, в широком смысле, то есть не только Пушкина, Толстого, Гончарова, Салтыкова-Щедрина, Гоголя, но и поздних, так сказать, советских авторов - Катаева, Дудинцева, Рыбакова, Орлова. Люблю Платонова, Алданова, Зощенко, Шергина, Набокова, Шукшина. Из драматургов - Эрдмана, Вампилова, Володина... Это я говорю о русской литературе, поскольку у меня сейчас период такой, связанный с чтением именно русских и советских писателей. Из зарубежных авторов любимыми могу назвать тоже классиков - Сервантес, Шекспир, Андерсен, Ницше.
Много интересного нахожу среди детских книг, которые я в своё время пропустил, а сейчас, когда они мне случайно попадаются, я их с удовольствием читаю. Например, книга Леонида Соловьева "Повесть о Хадже Насреддине". Казалось бы, всем с юности известная вещь, а, прочитав её сейчас, я нашел в ней столько созвучного моему нынешнему настроению, столько недетских тем и подводных течений! Это очень многоплановая книга, очень мудрое произведение, я получил от неё удовольствие, которого не получал, кажется, со времен прочтения "Войны и мира". Или сказка Софьи Прокофьевой "Лоскутик и Облако" - прекрасная литература, в ней всё на месте: и сюжет, и язык, и мысли. По-моему, эта вещь тоньше и поэтичнее даже "Трёх толстяков". Мне кажется, что такая детская литература намного глубже и серьезнее так называемой взрослой современной литературы. Современная литература вообще инфантильна, я её читать просто не могу, я даже литературой назвал её с большой натяжкой. А вот сказка - это мой любимый жанр, и в искусстве, и в жизни, это отдельный разговор...
- Поподробнее, пожалуйста.
- Сказка - самый жизненный жанр, она наиболее точно отражает неоднозначность жизненных процессов. Сказка мудрее любой философской системы. И правдоподобнее.
- А что вам интересно из поэзии?
- Вот это вопрос своевременный. Потому что сейчас много читаю стихов, причем у меня такой стихотворный запой впервые в жизни, раньше я поэзию читал очень редко и очень избирательно, я бы сказал, тенденциозно - Пушкин, Пастернак и Шпаликов были до недавнего времени единственными знакомыми мне поэтами. Ну еще Бродский, но к нему я отношусь прохладно. В основном я слушал поющих поэтов - Высоцкого, Окуджаву, Башлачёва. Сейчас я открыл для себя целую плеяду прекрасных, первостатейных поэтов - Самойлов, Левитанский, Мария Петровых, Слуцкий, Заходер, Юнна Мориц. Советская поэзия 50-80 годов - необычайно разнообразное явление, я читаю даже таких авторов, которых всегда обходил стороной как хрестоматийных классиков, - Твардовский, Смеляков, Заболоцкий - и нахожу в них то, что мне нужно. Если говорить о любимых поэтах, то сейчас мне ближе всего Левитанский, Самойлов и Пастернак.
- Вы часто изображаете на обложках своих произведений Дон Кихота. Чем вам так близок этот персонаж?
- Дон Кихот близок мне и далёк от меня одновременно. Дон Кихот - недостижимый идеал мужчины на склоне лет. А что касается обложек - есть мой рисунок, который использован на обложках книги текстов песен "Транзитная пуля" и альбома "Зимовье Зверей. Избранное". Но на нём изображен не Дон Кихот. Это некая карикатура Рыцаря Печального Образа - он молод (в смысле, зелен), а не зрел; он грустен, а не печален; наконец, лошадь у него не настоящая - это такая плоская игрушечная лошадь. Это образ лирического героя, который пытается подражать рыцарю, быть рыцарем - не Дон Кихотом даже, а скорее Ланцелотом, но насколько у него это получается - это еще не ясно. Это такой эпигон рыцарства. Моя самопародия, а вовсе не портрет хитроумного идальго.
- А какие другие литературные персонажи близки вам по духу?
- Бравый солдат Швейк. Я безумно рад, что недалеко от места, где я живу (у нас в Петербурге, у метро Купчино) поставили памятник Швейку - видимо, потому, что улица носит имя Ярослава Гашека. Я очень люблю эту книгу, этого героя и я, каждый раз проходя мимо памятника, отдаю ему честь, если на мне есть головной убор, или просто приветствую его, когда я без шапки. Кажется, он отвечает мне взаимностью. Мне близки персонажи с воображением и чувством юмора, чья дорого заработанная мудрость прикрыта самоиронией и весёлым отношением к жизни. И если в детстве были интересны д`Артаньян и Остап Бендер, то сейчас симпатичны Тиль Уленшпигель, Мюнхгаузен и упомянутый уже Ходжа Насреддин.
В человеческом плане же конечно ближе всех мне персонажи Чехова и Толстого - это про всех нас.
- А киногерои?
- Мне близки сказочные герои - не важно, литературные они или кинематографические. Мой любимый фильм "Как Иванушка-дурачок за чудом ходил": Иванушка, сыгранный Далем, вполне может продолжить ряд перечисленных мною персонажей. Я восхищаюсь творчеством кинодраматурга и поэта Михаила Вольпина, написавшего этот сценарий и еще множество киносказок, как восхищаюсь творчеством Евения Шварца, Вадима Коростылёва, Григория Горина - их современные сказки мне очень близки. Сейчас именно эти люди являются для меня некими творческими маяками, а не рок-музыканты, модные кинорежиссёры или кто-то там ещё. Я всегда хотел стать сказочником, с самого детства, сейчас это желание вызрело и возвратилось ко мне с новой силой. Мне кажется, что сочинять сказки для детей и взрослых - это самое интересное и самое нужное занятие. Не знаю, правда, получается ли это у меня: я не сказочник, я только учусь...
- Но Ваш роман в тезисах "Дон Гуан как зеркало мировой революции" трудно назвать сказкой. Это ведь автобиографическое произведение?
- "Дон Гуан" написан не от моего лица, это не биографическое произведение, а художественное. Другое дело, что в нём нет ни одного выдуманного персонажа, все события происходили на самом деле и большая часть текста основана на записях из моих записных книжек. Дело в том, что я взял, так сказать, один из сегментов своей личности (а может, даже и сущности), гиперболизировал его, оформил в образ и попытался таким образом эту свою часть исследовать. То есть, лирический герой - вымышленный не потому, что он не имеет ко мне отношения, а потому, что он отражает только одну из сторон моей разносторонней (я надеюсь) личности. Этим произведением я как бы избавился от "дон-гуанства" (именно так, а не "донжуанства"), запрятанного во мне и во многом мешающего мне жить. Реалистические тезисы в нём - это зарисовки из моей жизни, из моих отношений с женщинами (вполне реальными); фантастические тезисы - это картинки из моих снов, имеющих такое же непосредственное отношение к жизни и к человеческим отношениям.
- Серьезно ли Вы занимаетесь рисунком? Рисунок - это неотъемлемая часть текста для Вас?
- Нет, я никогда всерьез рисунком не занимался. К текстам это вообще не имеет никакого отношения. Это вообще случайность, что я рисую и оформляю своими рисунками книжки. Это от безрыбья; как говорит Саша Петерсон, "по бедности". Я бы предпочел, чтобы иллюстрации к альбомам "Зимовья" и моим книгам делали профессиональные художники.
- А где Вы ощущаете себя более комфортно - в реальной жизни или в мечтах, в воспоминаниях или в том самом мире, который создаете а песнях?
- В песнях я не пытаюсь создавать какой-то автономный мир, я пытаюсь воссоздавать реалии нашего мира, как я уже сказал, чтобы как-то осмыслить то, что происходит внутри меня и снаружи. Мечты и воспоминания тоже часть этого реального мира, только воспоминания находятся сзади, за спиной, а мечты где-то спереди, причем очень далеко. Я себя чувствую комфортно здесь и сейчас, а неудобства, некомфортность возникает именно тогда, когда оглядываешься назад или наоборот забегаешь слишком далеко вперед. Тогда запросто можно потерять ощущение реальности и, скажем, врезаться в столб, написать дурную песню. По-моему, не стоит жить воспоминаниями и мечтами, - конечно, если это пустые и неконструктивные мечты, если они заставляют человека топтаться на месте, а не идти вперед. Просто надо уметь в обычном и повседневном разглядеть нечто большее. Сказка - она происходит не в далекой заоблачной стране, а вокруг всех нас. Каждый человек - герой сказки, надо просто понять это. Чудеса не только с принцессами случаются, они случаются с кем угодно, в любом времени, в любой стране, в любой квартире. Поэтому я живу, творю и мечтаю в одном единственном мире - в нашем реальном мире, где есть место всему, в том числе мечтам, воспоминаниям, сказкам, песням... Почему-то мы всё время упорно возвращаемся к сказочной теме. Видимо, это не случайно.

О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ

- Костя, вы серьезный человек?
- Не знаю. Не могу сказать однозначно. Я серьезен по отношению к тому, что делаю, но к себе я не отношусь серьезно. Скажем так: я серьезно отношусь к искусству, но несерьезно - к себе в искусстве.
- А может, Вы все-таки романтик и идеалист?
- Может. Я серьезный романтик и идеалист.
- Вы - сильный человек?
- Наверное, сильный. Как сказочник, я верю в человека, в человеческие возможности, а стало быть, в себя - я ведь человек. То есть, я верю в то, что человек может делать чудеса своими руками.
- А в чем Ваши слабости?
- Моя главные слабости - лень и неусидчивость. Из-за них я до сих пор не осуществил львиную долю своих творческих замыслов.
- Что для Вас одиночество? Вы его не боитесь?
- Не боюсь; одиночество для меня - роскошь, а чего же боятся роскоши. Я очень люблю одиночество и порою в нём сильно нуждаюсь. Это могут понять только люди, как и я, утратившие однажды это своё одиночество. Но долго пребывать в одиночестве я не могу - всё хорошо в меру.
Насколько одиночество важно для творческого человека?
- Для кого как - все творческие люди творят по-разному, я за всех не могу отвечать. Для меня одиночество важно, я изредка должен в нём прибывать. Может быть, это потому, что я был единственным ребенком в семье и 90% времени проводил в одиночестве, оно до определенного периода было единственным образом жизни, я привык к нему, прирос, почувствовал его вкус и смысл. Одиночество научило меня думать и никогда не скучать. Когда я один, я не знаю, что такое "скучно", "нечем заняться", а вот в компании какой-нибудь, не очень удачной, я могу и заскучать.
- Константин Арбенин одинок по жизни?
- Нет. У меня есть любимая жена, любимая дочь, друзья, книги, музыка.
- Расскажите о своей семье.
- Мою жену зовут Александра, дочь - Даша, ей 4 года. Ничего больше сказать не могу, кроме, разве, того, что я счастлив. А говорить о счастье в жанре интервью бессмысленно - об этом надо писать стихи и песни. Что я и делаю в свободное от семейной жизни время.
- Вы говорили, что Ваша жена - красивая женщина? Почему? Что Вас в ней привлекло?
- Почему красивая? Ну, мама её такой родила. Хотя, дело не только в этом. Красота - это, прежде всего, понятие внутреннее, если за внешней миловидностью ничего нет, то человек не может быть красив. Красота рождается из гармоничного сочетания человеческих качеств - моя жена Саша красива именно такой красотой. Именно это меня к ней и привлекло, хотя навряд ли я мог в тот момент, когда её полюбил, что-то формулировать.
- Сумела ли она не потерять себя в Вас?
- Ей не надо это уметь, она самодостаточный человек - такие личности не теряются ни в ком, даже в любимом человеке. Потом, любовь - это взаимный процесс, она не потопляет одного человека в другом, а наоборот делает из недочеловечков настоящих людей. В этом чудо жизненной арифметики: любовь из двух половинок делает двух целых людей. А потом людей становится еще больше. Вот такие вот чудеса - чем не сказка!
- Муза и жена - это одно и то же?
- Муз много, жена одна. В том смысле, что музы - это ведь существа эфемерные, это не женщины из плоти и крови, они могут обитать где угодно, являться к художнику из природы, из книг, даже выскакивать из телевизора или из киноэкрана (это наиболее уродливые музы, квадратные такие). То есть, совсем необязательно, что вдохновлять всегда должна женщина. Может и мужчина (только поймите меня правильно). Меня ни раз вдохновляли Кирилл Комаров, Миша Башаков, другие мужчины. Чехов вдохновлял, Сервантес, Чарльз Чаплин, Юлиан Семёнов. Просто жена - она это делает чаще, жена - это главная муза. И как правило, именно из произведений, на которые вдохновляет любимая женщина, выходит толк, ведь только любовь способна настроить на настоящее творчество. Только любовь подталкивает к бессмертию.
- Теперь о дочери. Вы - хороший отец? К чему Вы стремитесь в отцовстве? Что Вы хотите дать Вашей дочери, что показать в мире?
- Я думаю, моя дочь может мне дать и показать в мире гораздо больше, чем я ей. Я бы хотел многому у неё научиться. Со своей стороны я считаю самым лучшим попытаться не сломать своими наставлениями ей того ощущения сказочности мира, которое у неё есть и которому она научила меня. А если мне чему-нибудь учить её - так только примером, действиями, а не словами, которые расходятся с делом. Дочь всё увидит сама, всё уловит, главное ей не мешать, а лишь честно отвечать на вопросы, которые у неё рождаются по ходу постижения этого мира. Если, конечно, знаешь на них ответ. А еще я хочу ей дать брата или сестру.
- Что для Вас совершенство? Сталкивались ли Вы с ним когда-нибудь?
- Нет, не сталкивался. Хотя, может быть... Есть же совершенные произведения искусства. Первая Симфония Прокофьева, например, или рассказ Толстого "Смерть Ивана Ильича"; "Гусев" и "Черный монах" Чехова; дилогия Гроссмана "Жизнь и судьба"; стихи очень многие... Во всяком случае, это близко к совершенству. А ещё природа совершенна, пока в неё человек не вмешается. Настолько же может быть совершенной и человеческая красота - чем больше в ней природного, естественного, тем ближе она к совершенству, чем больше привнесённого и искусственного, тем уродливее становиться человек, тем меньше в нём изначальной красоты. В детстве все мы совершенны. Наверное, так...
- Вы часто чувствуете себя белой вороной?
- Нет, я никогда себя не чувствовал белой вороной, может быть, потому что всегда находился среди таких же белых ворон. Все мои друзья - белые вороны. Возможно, что черных и серых я просто не встречал.
- Неужели все они исключительные?
- Все без исключения. Да вообще все люди исключительные. Опять-таки, нужно только уметь это увидеть. Все вороны рождаются белыми, это уже потом сами они, или жизнь делает одних серыми, других черными, третьих коричневыми, красными, голубыми, зелеными... За каждым человеком стоит своя судьба, своя сказка. Мне интереснее других те, которые сумели сохранить свою врожденную белизну и не меняли окраски в зависимости от обстоятельств, - они мне интереснее в жизни. А в искусстве интересно разобраться и в других - почему они перекрасились и стали тем, чем стали.
- Какие люди Вам интересны?
- Умные и добрые. Мне интересны люди, которые умеют самостоятельно мыслить, а не пользоваться навязанными извне штампами, и которые изначально позитивно настроены к окружающему. Чаще всего я не анализирую человека, а просто чувствую - вот этот человек мой, мне с ним интересно, а этот - с ним я постараюсь вообще больше не сталкиваться. Я и не общаюсь с людьми, которые мне не интересны и не приятны; к счастью, я могу себе это позволить, так как занимаюсь не бизнесом каким-нибудь, не делаю карьеру, а занимаюсь обыкновенным творчеством.

О ДРУГИХ

- Что для Вас друзья?
- Друзья - лучшее, что у меня есть в жизни, после семьи и книг. Хотя, жена и дочь - тоже друзья, самые близкие. И книги - друзья. Все они - и друзья-люди, и друзья-книги - делают жизнь богаче, ярче, веселее и интереснее, а иногда просто помогают жить.
- Как Вам сравнение с Борисом Гребенщиковым в молодости?
- Ну как... Слегка жмёт под мышками... А если серьёзно, я думаю, что мы совсем непохожи друг на друга. Хотя я очень уважаю Бориса Борисовича и люблю его творчество. В некотором смысле он для меня долгое время был маячком, по которому я проверял свой маршрут. Но я совсем не человек рок-н-ролла, во-первых, во-вторых, я не так эрудирован и вездесущ, я не настолько влюблен в рок-музыку, у меня совсем другие интересы... В общем, ничего общего по-моему нет, кроме того, что и молодой БГ и я занимались сочинительством и исполнением песен. Но сравнение мне льстит.
- Расскажите о других участниках группы. Как вы с ними познакомились? Как вообще начиналось "Зимовье Зверей"?
- В 1994 году я и пятеро моих друзей создали своими руками музыкальный клуб "Засада". Он просуществовал недолго, но в нём произошло много всего интересного: первые свои концерты дали "Ночные снайперы", "Сплин". В "Засаде" меня познакомили с Сашей Петерсоном. Он - профессиональный аранжировщик, до этого много играл джаз, участвовал в качестве гитариста в разных составах, например, играл у Паши Кашина. Саше понравился мой песенный материал и мы подготовили пробную программу из десяти песен. Сначала исполняли ее друзьям на кухнях вдвоем - я пою, Саша играет на гитаре. Спустя год, летом 1995-го, мы записали эти песни на студии "Форум", пригласив барабанщика Анатолия Смирнова. Записались в очень короткий срок - 20 часов вместе со сведением, на большее не было средств. Альбом назвали "Города, которых не стало". Тогда же придумалось название группы. Запись отнесли на радиостанцию "Радио 1 - Петроград", где она понравилась, и группу пригласили в программу "Российский рок". Авторы этой программы Валерий Жук и Александр Устинов являются таким образом как бы крестными родителями "Зимовья". Потом уже наши песни стали ставить на других радиостанциях, еще через год "Театр ДДТ" помог нам записать второй альбом "Число человека", а в ноябре 1996-го мы дали первый концерт - сразу же сольный, акустический, в двух отделениях. Так все начиналось.
А году, кажется, в 97-м мы записывали альбом "Свидетели" и нам нужна была в одну песню партия флейты. Так случайно в составе группы появился Егор Мажуга, который теперь не только на флейте играет, но и осваивает по мере сил саксофон и прочие близкие его духу и дыханию инструменты. Егор, как, впрочем, и все участники коллектива - личность разносторонне одаренная, по профессии он дизайнер, поэтому иногда оформляет альбомы - не только "зимовские". А еще он занимается звкорежиссурой, записывает всякие коллективы на своей студии, и играет в дюжине самых разных проектов. Я по-разному отношусь к группам, с которыми он сотрудничает, но две мне действительно нравятся - это питерская группа "The Кикс" и московская "Стена".
- А как такой (с первого взгляда) серьезный и закрытый человек - это я про Георгия - может играть на таком тонком инструменте, как флейта?
- А он вовсе не серьезный и не закрытый, просто он на концерт надевает темные очки и поэтому кажется закрытым. А если бы он был серьезный, то не играл бы в стольких проектах, а сортировал бы предложения.
- А чем "разносторонне одарен" Александр?
- Саша Петерсон занимается продюсерской деятельностью, в разное время он помогал и "Торбе-на-круче", и "Колибри", и Антону Духовскому. У него ярко выраженный административный талант, это его "конёк". Что редко для музыканта. Во многом именно благодаря этому таланту "Зимовье Зверей" появилось, выжило и довольно успешно работает по сей день. Уже шестой год подряд мы с ним устраиваем музыкальный фестиваль "Могучая Кучка", на который приглашаем близких нам по духу авторов и исполнителей - Миша Башаков, Кирилл Комаров, Настя Макарова, Елена Гудкова... всех и не вспомню сразу. Сейчас он выступает еще и с Анатолием Багрицким - молодым, но очень одаренным поющим поэтом, - подыгрывает ему на гитаре и тоже продюсирует. Я не понимаю, как у него хватает сил и времени на всё это. Перестаю понимать.